Константин Селиханов: «Молодой художник должен понимать, что он всегда будет аутсайдером»

Константин Селиханов — белорусский скульптор, художник и график. Автор многочисленных работ в области монументальной и станковой скульптуры, формирующей среду восприятия. Участник 53-й Венецианской биеннале, неоднократных международных и отечественных выставок.

 

— С чего начинать молодым талантам в сфере искусства?

—  Стандартные схемы здесь не всегда работают. Художник — это не продуманный заранее алгоритм, хотя есть исключения. Например молодые люди, будучи студентами, уже начинают прощупывать, интересоваться, какой вид искусства или способ донесения информации (видео, инсталляции и так далее) сейчас находится в тренде. Но изначально этот толчок для будущего художника должен идти от утверждения «Я хочу этим заниматься», то есть «Мне это интересно». Без этого все остальные попытки будут как сухие продукты, на год-два-три, не более того.

Приведу пример. Я заканчивал республиканскую школу-интернат имени Ахремчика,  сейчас она называется лицей. Так вот там реализовывали такую идею — талантливым детям давали дорогу вперед. Но делалось это отчасти насильственным способом. Мы жили вместе, в одном пространстве,  нам давали эту возможность, но так, что в итоге из группы примерно в 20 человек художниками становились единицы. Получается, что насильственные схемы продвижения в искусстве не работают.

— Какие тогда схемы реализации использовать молодым людям, желающим развиваться в искусстве сейчас?

— Я так думаю, если исходить  из того, что молодой человек или девушка не могут без искусства, это его жизненная необходимость, тогда все проще. Они могут получить среднее образование в художественной школе, училище или лицее, например. Ему дадут минимальный набор необходимых знаний. Одно знаю наверняка – нельзя ребенка в совсем раннем возрасте вырывать из семьи и запускать в эту профессиональную обойму.

Далее открывается большой выбор: это, например, Академия искусств в Минске или подобное учебное заведение в других странах. Мир открыт. Сейчас вариантов много, в ближайшей Польше, например. Но профессиональный минимум должен быть. Мало уметь рисовать шариковой ручкой что-то приблизительное, не представляя себе, что ты делаешь и зачем.

— А тяжело ли поступить в зарубежные учебные заведения сферы искусства? Высокие ли там требования?

— Я не сильно знаком с этой системой. Но знаю, что после наших учебных заведений вроде училища, люди вполне конкурентоспособны. К слову, лет 15-20 назад наши ребята уезжали на учебу в Германию. И даже тогда подготовки им хватало, чтобы получить места студентов. У меня такого опыта не было. Единственное, меня уже приглашали не как студента, а как человека с высшим образованием, действующего художника. В итоге в Нью-Йорке я поработал 2,5 месяца, в Вене месяца три по программе Kulturkontakt.

А вообще, есть такой стереотип, что художник  обязательно должен обладать углубленными знаниями в области академической культуры, и только таким образом сможет стать настоящим художником. У меня есть некоторые сомнения на этот счет, хотя я бы настаивал, что профессиональное образование желательно получить. А вектор приложения уже зависит от личности.

Мне кажется, что то обилие информации и её доступность, просто не позволяют художнику зациклиться на чем-то одном.

Молодому человеку важно дать весь инструментарий, возможность выбора. Если его сразу заточить на что-то конкретное, то впоследствии это может выйти боком.

— Как начинающему художнику развиваться дальше, стать заметным?

— Здесь очень много зависит от конкретной личности. Будем говорить откровенно: как и везде, у человека должен быть стержень. Сколько было у нас ребят, которые отлично рисовали… Но далеко не все остались в профессии.

— А почему так выходит?

— Обстоятельства, не жизнестойкость, неверие в собственные силы, даже иногда прагматичность. Иногда это психология – в детстве заставляли, а позже давление сменили усталость и отвращение. Про свою школу я уже говорил.

Исполнителей много, а новаторов, создателей — единицы.

Получить уникальных людей, самородков, которые приходят в искусство, потому что просто любят его – это не зависит от образования. Скорее от уникальных обстоятельств, людей, с которыми тебе повезло и советов, которые ты в состоянии услышать.

Есть и другая проблема. Так было в мое время, но полагаю, что так же происходит и сейчас. Молодым людям не дают полную картину мира, они должны сами до каких-то вещей дорастать, тратить на это много времени. С ними говорят о чем угодно: о коленях Родена, об ушной раковине у «Давида» Микеланджело. Многие преподаватели, к слову, так и не научились их рисовать. Понятно, что об этом надо говорить, но не говорят о главном!

В этом смысле мы, к сожалению, заложники реальности. Даже выдающиеся  художники, находясь здесь, не могут полностью реализоваться. Беларусь пока не очень открыта миру в области искусства. Здесь виноваты и мы сами в том числе.

Я вижу решение этой проблемы так: мы должны разобраться сами с собой в первую очередь, устроить для себя здесь интересную  жизнь, делать новые  работы и продвигать современное, поддерживать друг друга.

Последние годы мы всеми способами, даже некорректными, пытаемся донести идею о том, что в Беларуси должен быть настоящий, правильный музей Современного искусства. И не только в Минске, а желательно во всех крупных областных городах. Тогда эта система начнет работать и приносить реальный результат.

— Как человеку искусства зарабатывать?

— В нашей сфере нет такого, что если ты известный художник, то тебе несут дары. У нас не сформирован рынок искусства, и поэтому неясно, как это искусство продавать. Это важно понимать. Искусство — неочевидный выбор в сторону благополучия. В профессии, как я говорил, остаются единицы. Но заработать можно. Например, у нас есть в Академии отделение монументального искусства — это работа с объектом. При строительстве или реставрации просто необходимо участие художника. Но часто придется работать по канонам, в определенном стиле. И это уже скорее ремесло.

Другой путь — компромисс. Быть чистым художником у нас, к сожалению, почти невозможно. На Западе, кстати, вполне нормально, если художник имеет вторую профессию. То есть получается, что когда с деньгами все хорошо, то остается возможность разрабатывать свою линию, которая потом может преобразиться во что-то невероятное. Или можно попробовать преподавание, если есть, что сказать.

Молодым людям я бы предложил ставить задачу «максимум»: не размениваться на мелочи.

Пока есть энергия, нужно делать крупные проекты, продвигать нетривиальные идеи и пытаться пробиваться в искусстве там, где это ценится. Свои проекты можно рассылать в разные фонды по всему миру, там точно есть шанс их реализовать.

У меня в практике есть хрестоматийный пример. В дремучих 90-х я сделал набросок одного проекта, когда надеяться вообще было не на что, и благополучно о нем забыл (почти). А вот реализовал его через 15 лет на деньги, которые мне предоставили по конкурсу.

Молодой художник должен понимать, что он всегда будет аутсайдером, всегда будет в минусе. Прагматика тут не срабатывает. 

У него, правда, есть возможность реализовывать свои профессиональные навыки: сейчас много внимания уделяется дизайну, интерьеру. И это лучше, чем идти на завод точить болванку.

Мой совет любому молодому человеку — разберись, в первую очередь, в себе: что тебе по-настоящему дорого, близко. Чтобы это понять, надо много изучить, интересоваться, смотреть, сопоставлять с собой. И, конечно, любить искусство.

Текст: Александр Гордеев

За помощь в редактировании благодарим Анну Тараненко.

Фото: tut.by, tumblr.com

comments powered by HyperComments